?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Шелкопряд. Глава 16

Глава 16

— Что это было? — спросила меня Зойка поздно вечером, когда мы, уложив детей, уселись около бассейна с бокалами вина. — Ты видела? Что это с нашим викингом приключилось?

Естественно, я видела. Надо быть слепым, чтоб не заметить. После ухода Сафара Эрик еще некоторое время тупо постоял около двери и, не говоря ни слова, ушел к себе в «келью». Так и сказал. Буду, мол, в келье. Не беспокойте меня. Я накормила детей, мы поиграли вчетвером в «Монополию» — Зойка с Алексом против нас с Шанталь, и потом я отправила их спать. Уставшие с дороги, они уснули мгновенно. А мы с Зойкой решили отметить наш приезд ледяным «Шардоне», которое предусмотрительная сеньора Роза оставила в холодильнике.

— Ты обратила внимание, как он смотрел на эту девицу? — Зойка опустила ноги в воду, с наслаждением вытянулась на бортике. — Я его таким никогда не видела.
— Я тоже.
— Ну и что ты думаешь?
— Зой, я ничего не думаю! — Ее вопросы вызывали раздражение. Можно подумать, я что-то понимаю. — Пойду позову его к нам.

— Я бы на твоем месте не трогала его сейчас. Какой-то он странный. — Она щелкнула зажигалкой, затянулась, отщипнула виноградинку. — Мало ли... Может, у человека ассоциации какие. Татьяну Ларину представил. Или Анну Каренину. Сам спустится.
— Ты на своем месте, — огрызнулась я, — разливай вино. Мы сейчас придем.

И, не дослушав то, что она собиралась мне сказать, пошла наверх. Будет она меня еще учить... Неужели я со своим мужем не разберусь? Что за манера везде совать свой нос?
Свет в нашей спальне был потушен. Муж возлежал прямо в шортах и бейсболке на огромной кровати и... подбрасывал вверх мячик для настольного тенниса. Подбросит — поймает, подбросит — поймает... Как сомнамбула. Мне даже стало страшно. Он словно не услышал, как я вошла.

В блеклом, пляшущем отсвете фонаря, стоящего прямо под окном, на фоне темного покрывала выделялась тонкая, сухощавая фигура — вся в белом. Почему-то бросилась в глаза его кожа. То ли игра света, то ли мое воображение, не знаю. Появилась такая старческая прозрачность. Как рыбья чешуя. Я стояла далеко, около двери, но мне почудилось, что я вижу шелушащиеся чешуйки около носа, на лбу, на щеках. Никогда не обращала внимания...

Эрик всегда очень следил за собой — питание, спорт, много воды, — и в свои сорок с небольшим выглядел лет на пять моложе. Только седая прядка волос выдавала возраст. А тут буквально за несколько минут молодой, крепкий мужчина на глазах превратился в старика. Черты лица заострились, он как-то весь осунулся, высох, что ли... Но такого же не бывает! Сколько он провел наверху? Часа полтора-два? Вот так вот, неподвижно, подбрасывая вверх шарик?

— Ты выпьешь с нами?
Молчание. Только шарик вверх-вниз...
— Эрик, ты меня слышишь? Пойдем вниз. Зоя виноград помыла, мы бутылку вина достали. Отметим приезд. Потом искупаемся. Вода в бассейне теплая-теплая...

Молчание. Скок. Шарик — об потолок. Скок. На покрывало. Щелчок. Зажигалка. Эрик курит! Мои сигареты, лежащие на тумбочке. Эрик! Курит! Эрик, который ненавидит табачный дым, ругается на чем свет стоит, если только видит меня с сигаретой... Неожиданно от порыва ветра потух фонарь за окном. В кромешной темноте тревожным светлячком мерцал огонек сигареты. И шуршание подбрасываемого шарика. И мертвенная тишина.

Мне стало холодно и страшно. И еще стало его жалко. Так уж я устроена. Где-то там, в глубине моего тела, находится резервуар, наполненный жалостью. Он очень большой, огромный, с растягивающимися резиновыми стенками. Туда можно вместить всех несчастных детей Африки, голодных российских детдомовцев и умирающих на улице от холода стариков. Мне их всех жалко, до слез, то спазмов в желудке. И я периодически перевожу небольшие суммы денег на счета проверенных благотворительных фондов. Мне кажется, так я спасаю мир. Я, Катька Соловьева, свалившая из разваливающейся России в сытую Канаду и достигшая определенного материального уровня, успокаиваю таким образом свою совесть и укрепляю хлипкие, тоненькие стеночки своего резервуара.

Потому что если этого не делать, то жалость можно расплескать по организму, она потечет тоненькой струйкой по сосудам и заполнит собой все тело. А я этого не хочу... Я же сильная, железная Кейт.

У моей семьи в резервуаре существуют особые места. Партер, второй ряд слева, четыре крайних места. Сначала дети, потом Эрик, потом я сама. Если они болеют, если кашель и насморк, если температура, или приступ астмы у Алекса, или вот как у Шанталь весной — перелом, то открываются внутренние краны, и жалость захлестывает меня, сметая все на своем пути. В такие периоды я могу горы свернуть. Меня ничто не останавливает. Могу не есть сутками и не спать, спасая своих детей, проводя бессонные ночи у постели, меняя простыни и подавая еду с ложечки. И... дико, наверное... в такие минуты я счастлива.

Эрик, тьфу-тьфу-тьфу, за все годы нашей совместной жизни серьезно ни разу не болел. Растяжение связок после неудачного падения с лошади и несколько простуд не в счет. А так у меня не было повода проявить свою жалость. Разве что тогда, в тот день, когда мы ехали от Шанталь, после операции. Но тогда моя жалость вылилась в неуемное сексуальное желание и плохо кончилась. А сейчас...

Я никогда его не видела таким. Вдруг захотелось обнять его, закутать в теплый плед, прижать к себе, положить голову на грудь — и баюкать-баюкать.. Самое интересное, что в тот момент меня даже не волновала причина его состояния. И мыслей не было. Задуматься бы на минутку, остановиться и просто подумать, что могло спровоцировать такую апатию, такое страшное состояние. Но нет... Жалость пробила тонкие стенки и хлестала во все стороны мощной, разрушительной струей.

Я подсела к нему. Забрала из рук сигарету, затушила в пепельнице, включила свет. Притянула его к себе. От него пахло потом. Неприятно, резко, отталкивающе. Никогда такого не было. Эрик — педант и чистюля — мылся по несколько раз в день и всегда пользовался дорогим одеколоном. А тут меня окутывал тяжелый, резкий запах мужского пота. Неужели можно так вспотеть, подбрасывая шарик?

— Что с тобой, любимый? — сказала, и сама испугалась. Я не называла его любимым очень давно. Уже много месяцев. Последнее время мы вообще жили как чужие. — Тебе плохо? Это из-за Сафара?
— Катя, отстань! — Он неожиданно резко дернулся и буквально отшвырнул меня в сторону. — Ты можешь оставить меня в покое? Неужто сложно дать человеку побыть одному?

Последовавшая длинная фраза на французском не предвещала ничего хорошего. Мне было сказано, чтобы я ушла из комнаты и занялась детьми, или пошла погулять с Зоей, или что там я еще хочу. И не трогала бы его некоторое время. Он меня очень об этом просит.
Не дослушав, я сняла с него бейсболку, провела рукой по волосам, отметив при этом, что он совершенно мокрый.

— Это из-за Марицы?
Он перехватил мою руку, крутанул в запястье и сжал так больно, что я вскрикнула.
— Убирайся! Убирайся отсюда! Чтобы я тебя здесь больше не видел!

Бейсболка, до этого спокойно лежавшая на кровати, полетела в закрытую дверь. Я подняла на него глаза и поняла, что сейчас он меня ударит. Перекошенное лицо, бледное и действительно полупрозрачное, с выступающими на лбу синими венами, и широко распахнутые, совершенно безумные глаза. Руки его были сжаты в кулаки.

Не успев сообразить, что делаю, я с размаху залепила ему пощечину и вылетела из комнаты. Меня колотило. Хорошо, что дети не слышали. Дрянь какая, надо же! Он никогда не поднимал на меня руку. Ссорились, конечно, ругались, у кого не бывает... Но чтоб Эрик, влюбленный в русскую литературу, помешанный на изысканных тонких отношениях, живущий в воображаемом мире царской России, сделал мне больно? Никогда!

Чуть руку не сломал, скотина! Меня захлестывала злость, нет, не злость, ненависть. И еще что-то очень тревожное, пока непонятное, пугающее. Что-то было не так... Не могла десятиминутная встреча с ничем не примечательной незнакомой женщиной вызвать такую реакцию.

Эрик выскочил вслед за мной буквально через минуту, чуть не сбив меня с ног, скатился с лестницы и метнулся к двери. Через несколько секунд щелкнул замок. Он ушел.

— Мама, что случилось? — Из своей спальни вышел сонный Алекс в коротенькой пижамке с мультяшными телепузиками. Он тер кулачками заспанные глаза и ежился от холода. — Я слышал, что кто-то пришел. Дверь хлопнула.
— Идем, маленький. Все в порядке. Это я мусор выносила. — Я обняла ребенка, повела назад в его спальню. Он забрался на кровать, свернулся комочком под одеялом, не отпуская мою руку.

— Мама, посиди со мной! Мне страшно. — В носу защипало. Я прилегла рядом, обхватила руками тонкое, гибкое тело, уткнулась носом в светлые кудряшки. Сейчас расплачусь еще при нем. Не дай бог...
— Посижу, конечно. Спи, солнышко!

Он заснул всего через минуту. Я лежала в темноте, прислушивалась к его ровному дыханию и пыталась собраться с мыслями. Но ничего не получалось. Меня по-прежнему трясло, и еще мучила дикая жажда. Во рту пересохло, и не хватало воздуха.
Наконец, убедившись, что ребенок уснул, я осторожно прикрыла дверь. Зойка, испуганная и растрепанная, стояла посреди гостиной и вертела в руках бокал.

— Кать, да что происходит-то? Куда его унесло на ночь глядя? Вылетел как смерч, я с улицы увидела. Вы поругались?
— Я не знаю, Зоя! Не знаю. Я вообще уже ничего не понимаю. — У меня начиналась истерика. Сейчас еще Шанталь проснется. Только этого не хватало. — Он меня чуть не ударил!

— Эрик?! Тебя?! — Зойка широко распахнула глаза и даже отошла подальше, видимо, чтобы получше меня рассмотреть. На предмет увечий, надо думать.
— Я ни черта не понимаю! — Слезы полились сами собой. — Кто она такая, эта баба? Что она с ним сделала? Что, Зой?

— Успокойся, хорошая моя. — Зойка налила мне стакан воды. Зубы стучали о край, и я никак не могла сделать глоток. Я пыталась взять себя в руки, но ничего не получалось.

— Принеси мне, пожалуйста, какую-нибудь кофту. Там у меня в спальне. В шкафу или в чемодане.
— Сейчас, конечно. — Зойка побежала наверх, а я осталась сидеть в гостиной, около погашенного камина, со стаканом воды в руках и незажженной сигаретой в руке. На меня напало какое-то оцепенение. Я все время пыталась поймать ускользающую мысль. Что-то такое, связанное с именем этой проклятой девки. Марицы. Не могу вспомнить никак. Но где-то я уже слышала это имя определенно.

— Катя! Катя, иди сюда! — Зоя кричала так громко, что стало страшно. Зачем же так орать-то? Что там можно увидеть? Таракана? Привидение? Сейчас точно детей перебудит. И придется объяснять, куда их папа сбежал так поздно.
— Катя!
— Да иду я! — Я отбросила незажженную сигарету и тихонечко, стараясь не бежать, стала подниматься по ступенькам.

Давай, Катюха, успокаивайся. Возьми себя в руки. Сейчас этот сумасшедший вернется, и все разрешится. И окажется, что эта рыхлая веснушчатая молдавская красавица совсем ни при чем. Ну психанул, бывает. Может, ему действительно хотелось побыть одному. Может, устал с дороги. А может, догадался про Марка? Смс увидел, например?

— Катя! Ну где ты? — Зойка стояла в дверном проеме и держала в вытянутых руках бумажник Эрика. Лицо ее раскраснелось, несколько пуговок на груди растегнулись, и пышный бюст практически вываливался наружу. Если бы мы не были здесь совершенно одни, я бы решила, что Зойка в своем репертуаре. На охоте.

— Я случайно, Катюш. Я тебе свитер искала какой-нибудь в шкафу. А ты же вещи еще не все разобрала. Я полезла в чемоданы. Твой был заперт. Я сунулась в его. Решила, там ключ лежит. А там сверху лежал его бумажник. Я думала, может, ключ там, в карманчике.
— И что? Почему он вообще оказался в чемодане? Бумажник почему в чемодане?!

Засосало под ложечкой. Странное такое выражение. До сих пор не знаю, что оно означает. Но всегда, когда меня сковывает ледяной страх и дыхание сбивается, мне кажется, что это оно. Засосало под ложечкой.
— Я не знаю, Катя! — Зойка зябко поежилась. — Он был сверху. Бумажник. И там...
— Дай сюда! — Я с силой выдернула у нее из рук бумажник Эрика. Темно-зеленый, дорогой, крокодиловой кожи, с монограммой. Я его на заказ делала на десятилетие нашей свадьбы.
— Карманчик открой. На кнопочке, — Зойка говорила очень тихо. Одними губами. Я ее еле слышала.

— Этот? Я в него и не заглядывала никогда. — Я расстегнула кнопку. Вытащила что-то твердое, глянцевое. Фото. Глянула мельком... И получила удар под дых.

Небольшой снимок, определенно вырезанный из большой фотографии. Кусок обвитой лампочками пальмы, кусок какой-то сцены... Крупная полная женщина в расшитом блестками фиолетовом лифчике и широком набедренном платке исполняет танец живота. Распущенные волосы, с одной стороны подхваченные огромной заколкой в виде стрекозы, разбросаны по плечам. Длинные накрашенные ресницы, полуоткрытый чувственный рот и браслеты на запястьях. Женщина призывно смотрела в камеру и улыбалась. Марица... Она была моложе, чем сейчас, лет на пять. А может, меньше. И определенно худее. Но это была она.

Мне стало плохо. Эта стрекоза. Стрекоза. Стрекоза... Серебряные крылья в россыпи салатовых камешков и ярко-синие бусины-глаза. Точно такая же лежит у меня дома в ящике в спальне. Никогда бы не надела подобный китч. Подарок мужа моего любимого, Эрика.

У меня закружилась голова. Если бы не Зойка, я бы, наверное, свалилась на пол. Она в последний момент успела меня подхватить, усадила на кровать. Мне нечего было сказать. Совершенно нечего. Что тут скажешь...

Зойка тоже молчала, только поглаживала меня по руке ухоженными холодными пальцами. Сколько мы так просидели, не знаю. Может, десять минут. А может, час. Огромный декоративный якорь — подставка для шкафа —казался в темноте живым существом. Чудовищем, сидящим на расставленных в сторону огромных лапах. Такое ощущение, что нас в комнате было трое. Зойка, я и якорь. Втроем не так одиноко...

Вдруг в оглушающей, тягучей тишине раздался звонок. Мой телефон. Зойка метнулась к столику, схватила.

— Да? Да, Сафар, сейчас.
Ни слова не говоря, протянула мне трубку.
— Алло? — Надо взять себя в руки. Надо взять себя в руки. Надо понять, что происходит.
— Катя! Катя, я не знаю, что делать. Они ушли.
— Я знаю, Сафар.
— Катя, ты не понял! Они ушли! Позвонили в дверь, я открыла... открыл...А там Эрик. Марица сидела на диване, чай пила. Она встала, сказала, что пойдет поговорить с ним. И они ушли. Уже давно очень.

— Сафар, я не могу сейчас говорить. Прости.
— Катя! — на том конце провода голос перешел в крик. — Куда они ушли? Откуда у него наш адрес? Я ничего не поняла... не понял... Катя!
— Прости, Сафар. Они ушли.
Я повесила трубку. Посмотрела на Зойку. И тут меня вывернуло. Прямо на ее распахнутую блузку. На полные наманикюренные пальцы и на дорогое покрывало сеньоры Розы. Они ушли... И что теперь?
------------------------------------------
Книгу целиком можно купить на "Амазоне" как в бумажном так и в электронном виде

Posts from This Journal by “Шелкопряд - главы” Tag

  • Шелкопряд. Глава 30

    Друзья, ну вот вы и дочитываете "Шелкопряд". Последняя глава. Я благодарна всем, кто терпеливо ждал субботы, чтобы прочитать новые главы.…

  • Шелкопряд. Глава 29

    Глава 29 — Вы извините нас. — Марица теребила подол своего сарафана, пальцы нервно собирали и снова расправляли ткань, а голос слегка дрожал. — Мы…

  • Шелкопряд . Глава 28

    Глава 28 — Пол, Пол, откуда ты тут? — сверху, из своей комнаты, с визгом несся Алекс, услышавший голоса. Выскочив в сад, он бросился к Полу, широко…

  • Шелкопряд. Глава 27

    Глава 27 Я высыпала на кровать остальные фотографии из конверта. Да, это действительно пленка из той испанской поездки Эрика. Коллеги-филологи,…

  • Шелкопряд. Глава 26

    Глава 26 В этот момент раздался звонок в дверь. Зойка открыла, и на пороге появились Сафар с Маликшером. — Зоя, простите за беспокойство. —…

  • Шелкопряд. Глава 25

    Глава 25 Наверное, в эротических фильмах все должно выглядеть по-другому. Он открывает дверь гостиничного номера, она тянет его к себе, трется…

  • Шелкопряд. Глава 24

    Глава 24 — Я никому ничего не рассказывала, — с раздражением бросила Марица, — Эрик, я устала, если честно, от всей этой истории. Твоя супруга…

  • Шелкопряд. Глава 23

    Глава 23 До дома мы добежали за десять минут. Когда я потом прокручивала в голове эти события, никак не могла понять, как нам удалось добраться так…

  • Шелкопряд. Глава 22

    Глава 22 Следующие несколько дней прошли тихо и незаметно. Вернувшись домой после встречи с Маликом, я застала мирно спящих детей — удивительно,…

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
pol_hvosta
May. 15th, 2016 06:02 am (UTC)
Вот это поворот!!!!!
am1975
May. 15th, 2016 08:08 am (UTC)
Угу. Я интриганка.:)
( 2 comments — Leave a comment )