?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Шелкопряд. Глава 27

Глава 27

Я высыпала на кровать остальные фотографии из конверта. Да, это действительно пленка из той испанской поездки Эрика. Коллеги-филологи, Эрик на трибуне, какой-то фуршет, виды Малаги и Севильи. И ни одной фотографии Эрика с Марицей. И самой Марицы тоже не было. Только этот единственный изрезанный снимок, одна половина которого, с Полом, лежала в конверте. А вторая — с танцующей нимфой — в бумажнике Эрика.

Я попыталась взять себя в руки. Сердце колотилось так, что мне казалось, я его слышу. По спине липкой, мерзкой струйкой тек пот, подмышки мгновенно стали мокрыми, а тело била крупная дрожь. Ко всему прочему, у меня застучали зубы. Страшная реакция, когда ты не можешь остановить этот дробный стук, отдающийся в висках монотонным звуком.

Я поняла. Я все поняла. Паззл сложился. Не хватало всего нескольких крошечных кусочков, но это были такие мелочи... Каким образом Пол оказался в Испании, например, если по словам Зойки улетел в Португалию к какому-то торговцу запчастями? Но это было неважно. Эрик, мой Эрик, был совершенно не виноват. Он покрывал своего друга, впутавшегося в нехорошую историю, покрывал, как мог, до последнего. И это так похоже на Эрика. Это те самые понятия о чести и достоинстве, которые Эрик почерпнул из русской литературы и которым не изменял никогда в жизни.

Это ты, идиотка, не смогла и не захотела услышать его, твердившего с остервенением, что все не так, как ты себе представляешь. Это ты упивалась собственным горем, куталась в него, как в бесценное меховое манто, бережно расправляла ворсинки меха и любовалась переливающимся блеском своих страданий. Тебе же говорили!

Во всяком случае, пытались сказать. И сам Эрик, исступленно твердивший, что у него не было отношений с Марицей, но это не его тайна. И Марица, заявившая, что Эрик — достойнейший человек, и ее ребенок не имеет к нему никакого отношения.

Помнишь, страдалица, фразу мужа? «Это не моя тайна, я не могу сейчас ничего объяснить». Помнишь, конечно. Но ты же у нас униженная жена. Тебя обманули, предали, растоптали... И ты ничего не хочешь слышать. Тебе так легче. Женщина среднего возраста, мать твою. Кризис у нее, видите ли. Надо же, целую теорию под это дело подвела.

Заскучала, вобла сушеная, от благополучия и сытости? Страстей захотелось? Поэтому сначала заподозрила мужа в связи с лучшей подругой, потом познакомилась с каким-то левым мужиком, увлеклась им, но силенок совершить действие, а хоть бы и адюльтер, не хватило. А все почему? Повода не было.

А тут — на тебе. Повод. С пылу с жару, горяченький, как румяный поджаристый пирожок с картошкой из детства. Муж — скотина, изменил, ребенка прижил на стороне. И — нет бы объясниться или хотя бы выслушать. Какое там! Мы, Кейт Лихтман, в девичестве Катька Соловьева, страдаем-с. А страдать — так по-русски, с барским размахом, с парчой и жемчугами...

Если любовника — то из другого полушария выписать, если изменять, то не просто так, по-скотски, плоть горячую утолить, а чтоб с философией. Чтоб базу подвести, Господа вспомнить, видения полустершиеся, церковь заброшенную и знаки странные. Погрызть себя вслать за недостойное, похабное поведение... и снова есть повод жалеть себя и упиваться собственным несчастьем... Женщина среднего возраста, одна из милионной армии. Как ты там себя витиевато называла-то, горе-филолог? Рядовая Лихтман, отряд сорокалетних. Тьфу!
Господи, ненавижу себя. Как я себя ненавижу...

Сердце продолжало колотиться, майка совершенно промокла, а озноб усилился. Что я натворила, что? Сама, по собственной глупости. И как теперь разговаривать с Эриком? Точка невозврата пройдена. Я ему уже изменила. И если бы дело было только в этом... Черт бы с ней, с изменой. Как говорит Зойка, муж должен быть один. Но меня физически тянуло к этому парню, я открыла какой-то запретный вентиль, переступила черту, и там, за чертой, мне понравилось. Я не собиралась с ним жить, боже упаси. Но мне так сладко с ним спать... А ведь не придумай я всей этой истории с внебрачным ребенком мужа, ничего бы не было. Помечтала бы о парне с серыми глазами и литыми мускулами и успокоилась. А теперь что?

Такое ощущение, что все это не случайно. Словно кто-то там наверху перетасовал колоду и придумал специально для нас такой хитрый пасьянс. Для всех нас. Ведь не найди я старых пленок и не отправь Эрика проявлять их, а потом не реши взять снимки с собой в отпуск — ничего бы не было. Ну, посмотрели бы дома, и все. Эрик бы предварительно наверняка убрал фотографию с Полом из общей стопки — и дело с концом. Но он почему-то не просмотрел их после получения, а просто послушно убрал в чемодан. А увидев здесь Марицу, сразу узнал и вспомнил о снимках... Так, наверное, было. Или не совсем так. Да какая разница...

Теперь-то что делать?!

— Мам! Спускайся вниз! — голос Шанталь звучал совсем близко, должно быть, она стояла на ступеньках лестницы. — Мясо и овощи я разложила, и Зоя вернулась. Пошли обедать.
— Иду, котенок. Через минуту буду.

А Зойка? Зойка, бедная Зойка... Подружка моя верная, все эти безумные дни пытавшаяся успокоить меня, убеждавшая поговорить с мужем... Она –то как? Что ее ждет, когда она узнает? Она же вообще понятия не имеет ни о каком ребенке. И верит Полу как самой себе. Да и как ему можно не верить? Представить себе, что этот добродушный увалень, влюбленный в свою жену, предупреждающий все ее желания и откровенно восхищающийся ею, мог ей изменить, просто невозможно. Невозможно, и все. Что-то не так в этом лучшем из миров... И что, он врал ей все эти годы? Или вообще не знал о дочери?

Мне наконец удалось унять дрожь. Руки стали потихоньку слушаться. Я переоделась, упаковала фотографии назад в конверт, а конверт вместе с двумя другими уложила в карман чемодана. Бумажник Эрика положила туда, где взяла.
Зачем он отрезал Марицу и спрятал в портмоне? Почему не выкинул к чертовой матери целиком? Наверное, ответ на этот вопрос знает только он сам.

Я побрела вниз, плохо представляя, что делать дальше и как себя вести. Как держать в себе это знание, если изнутри тебя жжет каленым железом, если надо как-то сообщить любимой подруге, что все происходящее касается в первую очередь ее, если отношения с мужем практически разрушены, если твой любовник ждет звонка, а ты очень хочешь еще раз туда, к этим теплым рукам, к этим латунным глазам, а твоя повзрослевшая дочь успокаивает тебя и не по-детски мудро предлагает подождать, пока все проблемы рассосутся... Как быть? Как?

Спустившись к бассейну, я застала идиллическую картину. Детки чинно сидели за столом. Перед ними стояли тарелки с поджаристым, сочным мясом и запеченными на гриле овощами. А рядом под зонтиком как ни в чем не бывало возлежала Зойка в цветастом платке-парео и соломенной шляпе. Когда она переодеться-то успела? Уходила же в уличной одежде. Значит, вернулась домой, поднялась к себе, сменила гардероб. А я ничего и не слышала, увлеченная собственным душевным стриптизом...

— Катюша, ну наконец-то! Мы тебя заждались. Давай садись скорее. А то мясо сейчас остынет. — Она вальяжно поднялась, продемонстрировав в разрезе раскрывшегося платка ногу, покрытую золотистым загаром. Красотка, как всегда. Что ему надо-то, этому Полу?!
— Я уже здесь. — Я старалась выглядеть как можно спокойнее. Главное, чтобы голос не дрожал. — Ой, какая у вас тут красота! Садимся скорее, я просто умираю от голода!

Мы с Зойкой переместились к столу и провели следующие полчаса в душевной беседе с детьми. Алекс рассказывал о том, каких медуз он видел сегодня в океане, Шанталь жаловалась на ветер, благодаря которому вся одежда битком набита песком, Зойка щебетала об особенностях разных средств от загара. Идиллия, ни дать ни взять.

Я смотрела на нее во все глаза. Это ж какое самообладание надо иметь? Она же не дурочка. Зойка — очень умная женщина. И история с размножившимися заколками, после которой она решила прогуляться, не прошла для нее бесследно. Но как держится! Дети наверняка даже понятия не имеют, что творится у нее в душе. Шанталь вообще смотрит на нее как на богиню. Пытается подражать каждому жесту. Зойка все же удивительная. Но мне надо с ней обязательно поговорить наедине.

После обеда дети направились к себе. Алекс — играть на компьютере, а Шанталь — читать новую книгу о Гарри Поттере. Благо, Эрик не видит. У него на Шанталь были другие планы. Рассказы Тургенева, если я не ошибаюсь.
Мы с Зойкой остались вдвоем. У меня снова начали предательски дрожать руки. Как ей сейчас сказать о том, что я узнала? О своей глупости и о подлости ее мужа, о благородстве Эрика и о том, что рано или поздно придется объясняться с Марицей.

Зойка тем временем разлила по чашечкам кофе, поставила на стол сахар, молоко и печенье. Прикурила сигарету и заговорила сама:
— Ну что, Катюша, сама расскажешь, или мне из тебя клещами вытягивать?
— А ты... что, все знаешь? — большую глупость и придумать было сложно. Но доктор филологии Кейт Лихтман в последнее время вообще не отличается адекватностью.
Зойка прищурилась, выпустила колечко дыма и закинула ногу на ногу с такой королевской грацией, что даже я, будучи совершенно гетеросексуальной, не могла не залюбоваться ею.

— Кать, мы сейчас в несознанку будем играть или как? Не хочешь — не рассказывай. Если ты думаешь, что я не знаю, как именно оно происходит, когда мужчина хочет женщину, то ты ошибаешься. Просто мне бы хотелось... эмоционально-окрашенных личных впечатлений.
Я тупо уставилась на нее. О чем она говорит? Эмоционально-окрашенные впечатления от осознания того, что ты подозревала собственного мужа в том, чего он не совершал, и умудрилась разрушить все, что было? Или от чего?

— Как он пахнет?
— Кто?! — Я поперхнулась кусочком печенья, жестоко закашлялась, так, что на глазах выступили слезы.
— Марк, кто же еще? — Она похабно хохотнула и зачем-то провела рукой по груди. Излюбленный Зойкин жест, когда она обсуждала альковные темы. — Или у тебя завелся еще кто-то? Наша монашка пошла вразнос?

Ах вот она о чем... После этого отпуска меня определенно ждет визит к психотерапевту. Такое ощущение, что я вообще перестала адекватно воспринимать действительность.
— Ну? Все-таки в молчанку будем играть? — Она хитро подмигнула мне, кокетливо повела округлым, загорелым плечом, выглядывающим из-под яркого парео. — Может, отдолжишь пацанчика-то? Все равно уж прилетел, путь такой проделал. Где одна, там и две. Раз рассказывать не хочешь — значит, все отлично было. А мне бы тоже не помешало развеяться...

Я совсем растерялась. Она вела себя так, словно и не было истории с заколками, ее алебастрово-бледного лица, полуобморочного состояния, Маликшера, подхватившего ее под руку... Словно ничего этого не было. Передо мной сидела Зойка в своем излюбленном образе — роковой соблазнительницы, пожирательницы мужчин. Ну ладно, раз так, то и я постараюсь держать фасон.

— Он пах мускатом и лимоном. И знаешь, Зой, это было восхитительно.
— Верю! То-то ты примчалась домой с таким видом, словно разгрузила несколько вагонов. Даешь стране угля! —Она расхохоталась, вытянула вперед одну ногу, полюбовалась на аккуратные, холеные пальчики, увенчанные безупречным педикюром. — Мне бы тоже пригодилась гормональная поддержка. Не знаешь, может, здесь тоже есть какой-нибудь джаз-бар? А что, будем, в конце концов, поддерживать местного производителя!

— Зой, я поняла, что люблю Эрика. Марк показал мне, что я тоже могу быть желанной, что я — не просто серая мышь, а женщина. Но я люблю Эрика, люблю наших детей и хочу сохранить семью.
Она затушила сигарету, весело хмыкнула.

— Да что ты! Впервые за все эти дни слышу от тебя что-то разумное. Как там было-то? Ну давай, филолог, помогай. «Слышу речь не мальчика, но мужа»? Тебя это тоже касается. Не девочка, но жена.

Зойка вела себя удивительно. Совершенно необъяснимо. Или я просто полностью потеряла связь с реальностью и снова нафантазировала себе то, чего нет. Хорошо, что не брякнула в лоб. Так, мол, и так, Зой, муж твой, Пол, ребеночка на стороне имеет. От фронтовой медсестры Марицы. И пока ты тут собираешься окучивать смуглых испанских мачо, он...
Я не знаю, куда меня понесло. Просто в какой-то момент захотелось поделиться всем тем кошмаром, который я переживала последние несколько дней. Хотя нет, не дней. Началось все много месяцев назад. Когда Катька Соловьева заскучала...

— Зой, я тебе сейчас одну смешную вещь скажу. Ты только выслушай меня, не перебивай...
Зойка дурашливо подняла брови, сцепила руки на груди.
— Ты беременна? А кто отец — не знаешь? Вот это да, Катерина! Наш пострел везде поспел.

— Зой, подожди. Знаешь, мне кажется, я — шелкопряд.
— Угу. Китайца тебе не подать в придачу, чтобы аутентичней выглядело? Или японца предпочитаете? Кто там еще у нас шелком занимался? А может, индуса, а, Катюх? Тоже дело. Камасутра, туда-сюда. Эк тебя накрыло-то, подруга. Смотри-ка, один адюльтер — и она уже шелкопряд.

— Зой, послушай меня. — Я очень хотела донести до нее то, что чувствовала. И при этом совершенно забыла, с какими эмоциями спускалась из спальни полчаса назад, с каким ужасом размышляла о том, как сообщить Зойке, и, главное, как наладить отношения с Эриком. — Ну пожалуйста, побудь серьезной хоть десять минут!

Она изменилась в лице, встала, обошла стол и стала за моей спиной.
— Ну давай. Слушаю.
— Я серьезно. Понимаешь, благодаря всему тому, что случилось, я переродилась. Как шелкопряд. Из гусеницы в бабочку. Мне, наверное, нужно было все это пережить — и мою ревность к тебе, помнишь, из-за вишневого сока, и встречу с Марком в баре, и... подозрение в предательстве Эрика, и мою измену. Пережить, чтобы понять, что я тоже могу быть привлекательной, что так же, как и ты, могу интересовать других мужчин, но мне никто не нужен кроме Эрика. Понимаешь?

Я обернулась. Зойка смотрела на меня очень серьезно. И не произносила ни слова. Почему-то мне было удобней говорить, не глядя ей в глаза. Не люблю, когда стоят за спиной, и разговаривать, не видя глаз собеседника, тоже не люблю, но сейчас почему-то так было легче. Я снова отвернулась, уставилась на дверь, ведущую в дом, и продолжала.

— Это такое перерождение, понимаешь? Сначала была гусеница. Потом был кокон из моих обид, сомнений, страданий. А сегодня я поняла, что кокона больше нет. Есть бабочка.
Зойка обняла меня сзади за шею, положила голову на плечо, и я почувствовала запах ее духов. Апельсиновые нотки. Мои любимые.

— Гусеница ты моя. А ты знаешь, что тутовый шелкопряд — это единственное полностью одомашненное насекомое? Они не встречаются в природе в диком виде. Говорят, что самки шелкопряда даже разучились летать. Нет надобности.
— Я тоже не летаю без Эрика и без детей. Нет надобности.

Слезы полились сами собой. Так бывает. Как плотину прорвало.
— Ну-ну-ну, девочка моя! — Зойка пододвинула стул, села рядом со мной. — Давай вытрем глазки. И высморкаемся. А то сейчас Эрик с ребятами вернутся, а ты тут с красным носом. И кому нужна такая бабочка алкоголического вида, а? Никому не нужна. Даже викингу нашему. Он хоть и сухарь, а все ж эстет.

Я расхохоталась сквозь слезы. Как она умеет успокаивать... Только Зойка так может.
Она сбегала на кухню, принесла стакан воды и салфетки.
— Ну давай, Катюш, успокаивайся! — И потом вдруг совершенно серьезно, абсолютно другим голосом прошептала: — Все мы тут шелкопряды, Катя. И Эрик, и Марица с Сафаром, и я. Целая шелковичная ферма. Кто-то еще в коконе, а кто-то уже бабочка. Кому как повезло.
Я подняла на нее заплаканные глаза. Сил молчать больше не было.
— Зоя, ты все знаешь?

Она потемнела лицом, молча прикурила очередную сигарету, посмотрела на меня — как лезвием по тонкой коже. Аж больно стало. Совсем другая Зойка, совсем чужая.
— Что?
— Я... я не уверена. — Язык снова стал ватным, и закружилась голова.
— Да не майся ты, Кать. Я ж не дура. Трудно тебе выговорить, да? Слов нужных не подбирается? Ну давай я тогда тебе помогу.

Я жадно глотнула воздух, сдавленно кивнула.
— Кать, в отличие от тебя, я очень внимательная. Возможно, мне просто было легче отстраниться от этой ситуации. И в то время, когда ты старательно бегала от Эрика и не желала с ним разговаривать, я наблюдала за ним. Он не вел себя как виноватый мужик. Гордый — да. Обиженный, что ему не поверили, да. Но только не виноватый.
Она резко переломила сигарету пальцами, швырнула в пепельницу и тут же прикурила следующую.

— И Марица эта — кстати, нормальная баба, простая такая, свойская, и чего ты ее так невзлюбила? — тоже не вела себя как виноватый человек. И ее приезд сюда, когда Алексу было плохо — лучшее тому доказательство. На кой ты ей сдалась вместе со своим ребенком, если она имеет виды на твоего мужа?
— Это был ее долг. Как медсестры, — пробормотала я. Постепенно передо мной начала вырисовываться вся абсурдность моих подозрений.

— Какой, к черту, медсестры, Катя? Окстись! Она последние лет шесть—семь перебивается случайным заработком. Танцует в дешевых кабаках, продает какую-то бижутерию, еще что-то делает. Какая медсестра?!
— Я не понимаю, куда ты клонишь.

— Я не клоню, Кать. Я прямо говорю то, что пыталась тебе сказать все эти дни. Еще ничего не зная, я уговаривала тебя по крайней мере выслушать Эрика, поговорить с ним. Дать ему шанс объясниться. А ты вместо того предпочла ринуться в объятия этого метросексуального фотографа.
— Зоя! — Я понимала, что сейчас происходит что-то очень важное. Возможно, самое важное за весь этот безумный отпуск.

— Да не «Зоя!», а послушай. Подумай ты головой своей хорошенькой, почему все складывалось так, а не иначе! Ой, Катька, ругаю я себя, что раньше не разобралась. Ведь понятно же было, что если Эрик так странно отреагировал на встречу с Марицей, но при этом категорически отрицал связь с ней и так нежно обращался с тобой, то что-то здесь нечисто.
— А потом?

Она вдруг вскочила, сбросила парео и, оставшись в одних трусиках, с разбегу нырнула в бассейн. Окунулась с головой и через какое-то время вынырнула на противоположной стороне, облокотилась о бортик и оттуда прокричала:
— А потом, подружка, я полезла в бумажник Эрика — помнишь, пока ты была у Марка, — и рассмотрела еще раз внимательно эту фотографию. И увидела заколку. Странно, что я ее не заметила в первый раз, — она горько рассмеялась, — быстрее бы шелковая ниточка распуталась.

— Зоя, ты еще утром все поняла?
— Утром — нет. Просто испугалась. Подумала, что схожу тут с тобой с ума. А потом, когда Сафар, милый, простодушный мальчик, поделился коммерческими успехами своей возлюбленной по части продажи заколок, вдруг как свет в темной комнате зажгли. И все...
Она вылезла на бортик, выгнула спину, потянулась.

— Эрик мог покрывать только Пола. Больше некого. Это так по-русски, это в его духе. Белая гвардия, эполеты, аксельбанты, слово офицера... — Она хрипловато захохотала, и от этого сухого, похожего на клекот птицы хохота у меня мурашки пошли по спине. — Пол действительно ездил в Португалию. Он привез оттуда детали для машины. Как он попал в Испанию и зачем — я не знаю. Мне ни одним словом не обмолвился. Что там у них произошло — без понятия. Но с Марицей встречался Пол. Я точно знаю. А Эрик твой просто вел себя как верный друг.

Господи, значит, про ребенка она еще ничего не знает. Катастрофа...
Я подошла к ней, села рядом на кромку бассейна, свесив ноги в воду. Хотелось успокоить ее, приласкать, помочь, как она только что успокаивала меня. Но я не знала, как себя вести.

— Тебе Эрик сказал? Или Марица?
Она посмотрела на меня, как на умалишенную.
— Кать, да ты в своем уме? Я Марицу не видела с того момента, когда Алексу было плохо. И Эрик мне ничего не говорил. Я сама. Чай, не впервой. — Она совсем по-мужицки почесала под мышкой и сплюнула на бортик.

— Зоя, я там нашла у него фотографии. Там одна из них разрезана. Кусок — у Эрика в портмоне. Там Марица. А на другой — Пол, понимаешь? Я хотела тебе сегодня сказать... — связно излагать свои мысли мне удавалось с трудом. — Но не успела. Ты меня опередила. Как ты думаешь, почему у Эрика была фотография в портмоне?

Она резко поднялась, не оглядываясь направилась к столу. Накинула парео прямо на мокрое тело, завязала широкий узел над грудью, сразу став похожей на полную, румяную купчиху.
— Да не важно это все, Катюш. Все равно. Почему фотография оказалась, почему Эрик выбрал такой вариант поведения... Не важно. Пыль это все. Пустое.

— Зоя, а может, все не так? Ну ошиблась же я. Может, и ты тоже?
Зойка невозмутимо налила стакан воды, залпом выпила, повернулась ко мне.
— Кать, не дури. Хватит уже.
— И что теперь? Ты с ним будешь разговаривать? Простишь его?

Она взбила руками волосы, пристально посмотрела на меня и с хрустом надкусила огромное красное яблоко, до этого одиноко лежавшее на столе. Я собиралась порезать Алексу после обеда, да забыла.
— Понятия не имею. Это ты у нас уже бабочка. А я пока в коконе. Не созрела еще...
В этот момент хлопнула входная дверь, и в глубине дома раздались голоса. Еще до того, как мы увидели вошедших, я все поняла. В кои-то веки...

Они говорили на русском... и на английском.
Через минуту у бассейна стояли четверо мужчин. Сафар. Маликшер. Эрик.
И Пол.
------------------------------------------
Книгу целиком можно купить на "Амазоне" как в бумажном так и в электронном виде

Posts from This Journal by “Шелкопряд - главы” Tag

  • Шелкопряд. Глава 30

    Друзья, ну вот вы и дочитываете "Шелкопряд". Последняя глава. Я благодарна всем, кто терпеливо ждал субботы, чтобы прочитать новые главы.…

  • Шелкопряд. Глава 29

    Глава 29 — Вы извините нас. — Марица теребила подол своего сарафана, пальцы нервно собирали и снова расправляли ткань, а голос слегка дрожал. — Мы…

  • Шелкопряд . Глава 28

    Глава 28 — Пол, Пол, откуда ты тут? — сверху, из своей комнаты, с визгом несся Алекс, услышавший голоса. Выскочив в сад, он бросился к Полу, широко…

  • Шелкопряд. Глава 26

    Глава 26 В этот момент раздался звонок в дверь. Зойка открыла, и на пороге появились Сафар с Маликшером. — Зоя, простите за беспокойство. —…

  • Шелкопряд. Глава 25

    Глава 25 Наверное, в эротических фильмах все должно выглядеть по-другому. Он открывает дверь гостиничного номера, она тянет его к себе, трется…

  • Шелкопряд. Глава 24

    Глава 24 — Я никому ничего не рассказывала, — с раздражением бросила Марица, — Эрик, я устала, если честно, от всей этой истории. Твоя супруга…

  • Шелкопряд. Глава 23

    Глава 23 До дома мы добежали за десять минут. Когда я потом прокручивала в голове эти события, никак не могла понять, как нам удалось добраться так…

  • Шелкопряд. Глава 22

    Глава 22 Следующие несколько дней прошли тихо и незаметно. Вернувшись домой после встречи с Маликом, я застала мирно спящих детей — удивительно,…

  • Шелкопряд. Глава 21

    Глава 21 Пока Малик плавал, я сидела на камушке и выдвигала версии, что же с ним могло произойти. Но в голову лезла только всякая околокриминальная…

Comments

( 9 comments — Leave a comment )
gurka_ju
Jun. 18th, 2016 11:14 am (UTC)
Ничего себе!!! Класс какой!!! Теперь бы ещё до следующей недели не помереть от любопытства:)))
am1975
Jun. 18th, 2016 11:20 am (UTC)
Спасибо, Юлька! Ну мы уже на финишной прямой.:) Осталось не так долго и Букер за профессиональную графоманию вкупе с профессиональным тунеядством мне обеспечен.:))
gurka_ju
Jun. 18th, 2016 11:24 am (UTC)
Ты давай не обижай мою талантливую девочку Анечку!!! Чудесно написанная книга!!! Замечательным языком и с лихо закрученной историей! Букера я бы тебе лично выдала:)
am1975
Jun. 18th, 2016 11:27 am (UTC)
*царственно кивает*

Букер? Заверните!
gurka_ju
Jun. 18th, 2016 11:29 am (UTC)
*суетливо лебезя*
Завертываю, дамочка, уже завертываю:))))
chucha79
Jun. 18th, 2016 01:27 pm (UTC)
Как же лихо! Умираю от любопытства.
am1975
Jun. 18th, 2016 02:31 pm (UTC)
Не так долго осталось до окончательной развязки.:)

Спасибо огромное.
karinulia
Jun. 18th, 2016 09:19 pm (UTC)
С нетерпением жду развязки! Прекрасно вы пишете!
am1975
Jun. 18th, 2016 09:20 pm (UTC)
Огромное спасибо! Уже скоро развязка
( 9 comments — Leave a comment )

Profile

am1975
just_try

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com